.

..

.

 ПИСЬМА С ЛЕТУЧЕГО

Сказка о Лунном Драконе

 

Тот дракон, что живёт на Луне,
Поправляет манжеты и фрак
И слегка улыбается мне:
Подмигни, если что-то не так!

Я смотрю, укрываясь теплей,
Как сгорает в огне чепуха,
Что когда-то наплёл Галилей,
И ему улыбаюсь слегка.

Он бы мог меня лунным вином
Напоить, если б в гости позвал...
Я бы мог показать ему дом –
Галерею разбитых зеркал.

И однажды, в одну из ночей,
Я сказал: одиночества – край,
И вскочил в пролетавший Галлей,
Как в последний на свете трамвай.

Я услышал,
Как в лунном дворце
Рассыпается эхо сонат,
Я увидел тебя на крыльце –
На Земле ты вернулась назад.

Ты стучалась в закрытую дверь,
В наступившую вечную тьму,
Словно это царапался зверь...

Волк, наверное, выл на Луну.

 

Хрустальные Звери

Стеклянные своды над миром звенели,
Прозрачное небо летело над нами...
Там жили когда-то Хрустальные Звери.
Мы всё потеряли.

Звериные тропы тугие капкан
Опутали смертью, печалью и болью -
И эту добычу, ведя за арканы,
Назвали любовью.

 Впечатай клеймо в золотые подковы,
 Придумай замки и железные двери,
 Не то не разбили б земные оковы
 Хрустальные Звери.

  Лови в зеркалах отражения света.
  Разлей по стаканам забытое солнце.
  Пусть время уходит дорогою ветра,
   Ещё остаётся.

 

Катана

Отполирован
До кости металла 
Меч самурая. 

В шорохах капель
Так выгнулась 
Бабочки Тень.

Сумрачный всадник, 
Не знающий 
Ада и рая,

В  Белом ущелье 
Я встречу
Гарцующий день.

Белые лилии 
Сорваны.
Нежная веха!

Жив ли 
На круге земном
 Мой единственный друг…

Если 
Тебя позову – 
Отзовётся ли эхо?

Громче        
Послышится
Сердца ли скорбного стук?

Голос, 
Могуществом гор
Прорастающий к небу,

Лишь 
С молчаливой катаной, 
Похоже, сравним.

Словно 
Жестокое Солнце,
Что слепит по снегу,

Звук её – 
Молния,
Что устоит перед ним?

...Самое-самое
Дно.
Я немного устану.

Нет никого, 
Кто сказал бы: 
«Путь –  к свету. Держись…

Порох и подлость – одно.
Поднимая ж 
 Катану,

 Помни, 
Что легче цветка
Обрывается жизнь...»

На смерть котёнка

 

Откуда знает зверь про смерть,
         Когда когтистой лапой
Скребёт, хрипя, земную твердь,
         Когда в попытке слабой
Спасти дитя прижмётся мать
          К его холодной шёрстке,
И будет звать, и будет ждать
           Тепла - от этой горстки
Пушистой плоти цветом в медь,
          Последнего дыханья?..
Откуда знает зверь про смерть,
           Вот тайна мирозданья...

 И ты, мой маленький, лети,
         В волшебные пределы -
 Ты встретишь ангелов в пути,
        Их перья снежно-белы,
 И овевают сладким сном,
            Печали прогоняя.
 Ты с человеческим дитём
         Войдешь в ворота рая.

 

Сны

Пугающей ночи
Остуда
И звезды, что в небе ясны,
И дебри лесные – оттуда,
Слетаются вещие сны.
Крылатые древние змеи
Шуршат серебром чешуи,
И сада полночного феи
Туманом парят у земли.
Из жара в ливийских пустынях
Клубится губительный смерч,
И викинги лодьи на клиньях
Влекут – океан пересечь.
Сверкая как молнии глянец.
Из вздыбленных ветром зыбей
Выходит Летучий Голландец,
Могильщик земных кораблей…
Но жалко, что нам не приснилось,
Какое святое вино
Века после шторма хранилось
В той амфоре, легшей на дно…

 

Апокриф

Время... Я сравнил его с пращой,
Вскинутой над пропастью...Но в милость,
Глиною горшечной над свечой
Время обезбоженное свилось.

Город пал, и кровь ушла в песок.
Женский взгляд утратил внешний ужас.
(Видел я, как камень бил в висок,
Безвозвратной силою обрушась).

Иоанн пропал; заврался Пётр,
Хоть стыдлив, до детского румянца...
Магдалина плачет, Лазарь пьёт,
Старится... глаза его слезятся.

Но поныне Понтия скала
Недвижима.
Цепко и зловеще,
Словно когти хищного Орла,
Двух имён забытых вензель скрещен.

Прокуратор мёртв... тому виной
Мужество - отчаянья излишек.

Грех велик на нём. Но грех иной
Он - мечом калёным в сердце - выжег.

В катакомбах холод, меркнет свет.
(Путь сюда ищи по тайным знакам ()<)
Может быть, мой скрюченный скелет
На шаги твои взметнётся прахом -

Медный свиток спрячет мой рассказ
Под века, обваленные грудой.

*
Тот, кто предал, был один из нас,
Казначей,
И звался он Иудой...

 

***

У них есть Бог. А утончённый Рим
Зверьём их травит, бросив на арену,
Повелено не быть, как Карфагену!
Но с ними – Бог, и смерть подвластна им.

 У них есть Дом – сырой и тёмный свод
Глубинных катакомб... Ворота рая,
Которыми, следы измен стирая,
Единожды предавший не войдет.

Они рисуют углем по золе
Им, посвященным, ведомые знаки,
И молятся, отвержены и наги,
Усевшись тесным кругом на Земле,

     Пьют красное вино,
     И хлеб как век
    Ломают пополам, и так, по кругу,
     Переживают Рим, и в Риме вьюгу –
     Холодный ветер и холодный снег.

 

Янтарь

Я думаю, что стало с янтарём.
Могильный червь как лакомство какое
Его изгрыз?
Старуха ль под тряпьём
Нашла его дыханье золотое
- И, крадучи, тайком перекрестясь,
Позарилась – взяла его – у мёртвой.

Так время,
В спицах вечности вертясь,
Становится для нас смолой, растёртой
В кругах Твоих таинственных дерев,
В огнях Твоих погасших побережий.
Янтарь, янтарь... На шее королев
Ты стал петлёй, затянутой и нежной.
Исчиркана чернилами в букварь,
С колючей детской кляксою над датой,
Жизнь кончена, пора гасить фонарь. . .

Здесь только смерть, -
Последний соглядатай.

 

В целые недели

 

В целые недели
На исходе сил
В реки, что мелели,
Ливень лил и лил.

Лилий колыбели
(В них текла вода...)
Гибельно белели
С кипени пруда,-

Призрачней и падче
В гномонах секир,-
Крохотный, но зрячий
Глаз наставя в мир.

А с небесной кручи
Под навес из грёз
Приходил дремучий,
Мхом поросший пёс.

Лапы клал на пламень,
И смотрел на свет, -
Как заблудший Ангел -
В мандалы Всевед.

И скользили зубья
В паводках огней,
И слетали струпья
На циновки дней...

 

 Ночь в Петербурге

 Свинцово-стальной ноябрь
 Невы невесомо-серой,
 В надрывах и волдырях,
 В нагаре Пяти Империй.

  Дряхлеющий Петербург -
  Как прежде, жандармский, мятый, -
  Влечет свой голландский дух
  Клозета и сладкой ваты.

  Подсвечивая кресты,
  Летит над Невою Ангел, Ангел
  И шамкают в ночь мосты,
   Уныло скрипя в подагре.

   *
  Родная моя душа, 
  Чужая моя, чужая,
  И я здесь оставлю шаг,-
  В потёмках твоих блуждая...

  И я твой покину дом,
  Заметив мгновеньем ока,
  Как чайка черкнёт крылом
  В прекрасное одиноко. 

 

Эпитафия

              Женщине с котёнком и собакой

В том краю, где голуби ватагой
Из канав сигают в лебеду,
Женщина с котёнком и собакой
Верила в наивную мечту:

  Там, за дверью - путь лежит, тревожен,
  Сквозь туман и сонные дожди,
  А куда - Бог весть!... но кто-то должен
   К ней придти по этому пути.

   В маленьком шкафу - пылились платья,             .  12  .
   И тускнели серьги с бирюзой.                         9       . ____  3
   Пёс скулил на чёрное распятье,                        .       /      .              
    А котёнок - бегал за осой...                                    .  6  .

  Муж болел. Он умер от чахотки.
   Дни  летели. Кто-то был ещё -
   Сумрачный и юный, с гарью водки -
   Злое, ненадёжное плечо...

  Хрупкая, кто стал её защитой?..
  Пёс был стар, котёнок - слишком слаб.

  Дверь открылась. Дьявола не выдал
  Ни оскал... ни запах крови - с лап...

 

                                                    Палачу

      Домик маленький на окраине.
       А в окне не горит свеча:
      Здесь холодная тьма отчаянья,
      Здесь убежище палача.
 
          Злой старик. 
                А из глаз, безжалостна,
                Немощь старческая течёт.
                Он еще поиграет в Фауста,
                        Разорви ему душу чёрт.

             Дверь тяжёлая перекрещена, 
                     И к её прикасалась льду

             Только та молодая женщина,
                        Что приносит ему еду.

Осень

О двойственность имён, о время - и скольженье 
Сплошного лёта лет - 
В какие рубежи... 
Ледеющий прибой замрёт в одно движенье, 
И ракушка в песках затёртая лежит... 
Мой камень - хризопраз, 
Мне имя - безымянность!
Безмолвие огня, беззначие воды. 
В безобразность стиха - шлестящая багряность, 
Туманность белых крыл 
Под сумерек бинты. 
Где летняя жара, где мёд сосновых стружек? 
И я смотрю, в ладо... шшш!.. дыханье притая,
Как золото дрожит на шкурице лягушек 
(Ткачами паутин - сплетённость бытия...) 
 - Как радуга, раздав спелёнутые стразы,
Доигрывает жест, улыбку... 
Цокочи, 
Мушиная семья... 
Шурк! - ящерка вылазит -
И выглазит тепла последние лучи... 
Над белькой хризантем метнётся страшный идол - 
Мохнато-рыжий шмель, сдувая свечки ос... 
Настанность красоты (ей имя хризолида...),
Тягучий ток светил и раковин - на плёс. 

 

Параллели

Что гадать, ко двору ли свобода пришлась?
Нам подняться с колен – значит, в ноги упасть.

Не в крови, не дай Боже, пред миром чисты, -
В непролазной грязи отмываем кресты.

Только слышно мне донной, морской глубиной,
Как шатается трон под царицей-страной...

Смена царства

- Вы арестованы, Ваше Величество!
Резкость движений вредна:
Выпито слишком большое количество
Пенного злого вина.
Вас обманули в глобальных пророчествах.
Нации в тягость тиран.
Если горит нетерпеньем высочество,
Трон- западня и капкан.
Так будет лучше святому отечеству.
Шарф – Императору! Ложь –
Самый надежный рецепт человечеству,
Как осчастливить за грош.
Был побрякушка, пустышка, убожество –
Цезарем станет в гробу.
С самой высокою пробой художество –
Облагораживать труп.

Синие пятна? Висок перешибленный?
Императрица смолчит.
Сына заметит, мгновенный и гибельный
Взгляд отражая как щит.
И – любопытствуя,
И – чуть злорадствуя,
Спрятав глаза за вуаль,
Скажет с достоинством:
- Я поздравляю Вас…
Холодно:
- Вы теперь - Царь!

***

Военный заговор в столице.
Присяга принята, и вот
Уже зовут императрицей,
Переступая эшафот.
Поводья рвутся. Кони топчут
Узоры лунных площадей.
Пока не ждут, пока не ропщут
И не опомнились – скорей!
В гвардейском кукольном мундире
За отречением Петра
Она летит –
Как будто в мире
Отныне нет иных преград!
Напуган царь. Застыл над скрипкой…
Смирить, сломить его совсем
Очаровательной улыбкой:
- Ее вернут...дней через семь...
Июнь. История наощупь
Крадется. Как заведено,
Солдаты касками полощут
Дворцова погреба вино.
И завернувшись в ткань сурову,
Царица спит под гром «ура»,
Отдав державу в длань Орлову,
Но до утра, лишь – до утра...

 

***

Предательство – вот времени примета.
И ты, мой Брут… и ты, Иуда, - брат...

Как долго ночь тянулась до рассвета,
Чернела ночь, смешав пути назад.

История рассудит – и забудет,
Трагедию за фарс приняв опять…

Но сколько лет осине по Иуде,
Листами трепыхая, тосковать?..

 

Боярыня Морозова


Скитов отверженные срубы
Не для нее, чей взгляд свинцов!
В воротнике собольей шубы
Топя бесслезное лицо,
Она застыла пред распятьем:
Двуперстный крест да будет свят!
И с уст зловещие проклятья
Во тьму полночную летят.
Ах, кабы ей – на лед холодной,
Под камень улиц мостовых!
Она б дозналась подноготной
У жалких недругов своих –
Господь прости, - на дыбе корчась,
Они бы прокляли тот час,
Когда явились в мир…
Но тотчас
Светильник чахнущий погас.
Затвор гремит. На окрик грубый
Всплыл равнодушный взгляд, сквозя...
И обреченно молят губы
Того, что вымолить – нельзя.

 

Кавказ


Кавказ. Весна…
Кавказ, война.

Визгливый крик тщедушных горцев.
Что жизнь? Оружия цена,
Да славы русских ратоборцев.
Горит аул. К скале ведут
Последних в схватке уцелевших.
За выстрел – сто. Не долог суд,
И - упокой Господь их, грешных…
Но ночи ждет имам Шамиль,
Чтоб вздернуть головы на пики.
Он топит ненависть в крови,
Прости Аллах ему великий!

Чужбина – ад. Но тем милей
Гостеприимства дух застольный.
Что братства нашего верней?
Что дела нашего достойней!
Так Государь велел – и вот,
Не за награды, а на годы
Смирить мятежные народы
Старик Ермолов нас ведет!
Надеты шашки, на манер
Разбойных конников Шамиля…
Штабной ученый офицер
Тайком читает Токевиля.

Сана рисует svastica

                   На Петроградской, у Чванова, 1916

...Дождь начинался шёпотом.
Криком разбил окно.
 Чернь облаков, и кобальтом - 
Бледной Луны пятно.
Ждёт экипаж. На часиках - 
Полночь.
Чадит свеча.
Сана рисует svastica,
Слушает скрипача.
Тускло вино германское,
Млеко арийских жён.
- Что-нибудь спой цыганское... 
Звон - с колоколен звон,
Где балалайки тенькали
Пьяному сволочью.
Править Россией - немке ли?
Стеньке ли, - палачу...
А по углам без удержа, 
Рубль да пятак - душа, 
Пальцы сопливит: "бюргерша",
Русское буржуа.
- "Это не рана - раночка!" -
Белая кость тверда.
    - "Кровь голубая, мамочка?" 
     … Знаю, ответит "Да".

 

***

душная ночь

корабль из Йокогамы

привёз новости

 

Дом у Последнего Фонаря


Заколдованный лес –

Там голос флейты
Сладок, как сны в темницах.
Невесомые феи, гномы, эльфы
Спят на твоих ресницах.
Засыпай! Это ночь в стране Невере,
Где не знают ни слёз, ни горя.
Я тебе расскажу о Багряном Звере,
Выходящем из бездны моря.
По рогам его лунный свет струится
И мелькают без счёта тени…
Золотая от света, спит блудница
На хребте его, сжав колени.
Так кончается век, и кто-то третий,
Кто неслышно идет за ними.
Русла высохших рек, огни и смерти
Засыпает песком пустыни.



Сказка о золотом треугольнике

Рассеяны в мире души.
Их дарят, делят, крадут,
В оплавленных тиглях рушат,
Скупают и продают. –
Сверкнула в руках чеканка
И вензель, алмазный сор…
Я вышла из башни Замка
В дождливую ночь…

С тех пор,
Как каменною стеною,
Любовью моей храним,
Возлюбленный мой со мною.
И я не расстанусь с ним!
Возлюбленный мой со мною.
Он нежен, как лунный свет.
Кувшин с прозрачной водою
На чистом огне согрет –
Я ноги его омою –
Хозяин ли снег следам…
Возлюбленный мой со мною,
И я его не отдам!
Он выигран мною в карты
У дьявола Сатаны.
Багряные леопарды
Глядят с решёток тюрьмы,


Мы будем жить с тобою так долго,
Как только сможем.
И даже увидим,
Как Бог вернется на эту Землю
С короной в спутанных волосах…
Смотри, какое холодное утро…
Мы древнее, чем египтяне,
Сравнившие с камнем

                                           Злое Сердце.

Сказка о потерянном времени.


-Знаешь ли ты?.. Однажды…

Этот зеленый лес...
Над головами нашими
Вырастет ...до небес…
Я… расскажу тебе сказку,
И в ней... будет много чудес…

В маленькой ветхой хижине
За Лысой горой,
В царстве Дальнее Ближнее
Жил-был один Король,

Со своей Королевою, 
Прекрасною, как рассвет,
Омытый росою первою,
И так было Тысячу лет.

Дикие звери кисами
Терлись у ног их…Львы
С глупыми добрыми лисами
Были всегда на «Вы».

Все друг друга любили;
На завтрак варили обед
Из кувшинок и лилий,
И так было Тысячу лет.

Но тысяча лет на исходе.

Не спрашивай, что потом.
Бойся того, кто входит
Бедою в твой тихий дом.



Мухи

Мухи любили друг друга. На белой стене
Кафелем схваченной, хрупких созданий тела
В танце кружились, и было чуть завидно мне,
Что недоступен нам ангельский трепет крыла.

Мухи любили друг друга, сильней, оттого
Что с бесконечным дождем замыкался их круг,
Таяли дни, уходило за солнцем тепло,
Липкие сети растягивал жадный паук.
Грязью сочась, обтекала заставы чума,
Тленом и сыростью веяло с мутных небес…

   ***
Белым крылом одеяло окутало нас.
Ведьма-Луна проскользнула верхом на метле.
- Звезды не стали осколками!
- Свет не погас!
Нам никогда не расстаться на этой Земле.

 

***

В моей пещере - мрак  ночной;
Огонь таинственного знанья
Горит, неведомой рукой
Зажжён в начале мирозданья,

И запах свежих пряных трав
Плывёт,
Смешавшись с едким дымным…
И звери, раны зализав
И помолясь богам звериным,

Как сфинксы дремлют в глубине,
И бесконечна в вихре пенном
Игра причудливых теней,
Перебегающих по стенам.

 

Шумеры

 

Стeкaет в кубок золотой
По краю
Гуcтой таинствeнный настой…
Я знаю,

Нeвдалеке ужe сквозит
Та яма,
Где потeряла лазурит
Инанна...

И амулеты с плеч моиx
Слeтeли -
Стeкляшки рыб, в шнурах витыx
Газeли.

На днe Пылающих озёр-
Ни капли,
И смeрть излeчивает всё,
Не так ли?

Но слишком много стало вдруг
Той смeрти,
Kак будто мир сразил нeдуг
Столeтний.

Спeрва война, потом чума,
А рядом
Пeчать великого ума
Ждёт с ядом...

Но кaк кратка она, назад
Дорога,
Что значит рай, что значит ад
Без бога –

Нам нe оставили отвeт
Атланты,

И только бронзовый стилeт –
Часть правды.
Гасить последние огни
Не смeйте.
Пускaй играeт Бaллaни
На флeйте.

Эй, Бaллaни, a он не трус,
Твой воин,
И царских губ запомнить вкус
Достоин...

 

Ассирийка

Золотые глаза ворожеи:
Зной полуденный, марево, юг -
Как спасенье в кораблекрушенье,
Ассирийка латает каблук.

И в ладонях ее огрубелых
Столько тайны! Крылатых коней
Распрягла здесь - и недоглядела,
А они не вернулись за ней…

За окном ее маленькой будки
Город в синем январском чаду,
И на стеклах цветут незабудки –
Снежным тальком по тонкому льду.

 

Монте-Кристо


Накрытый стол; вино в кувшине;
С мансарды ссыпалась лоза...
И я смотрю – уже в чужие,
Еще томящие глаза.

У океана запах лайма.

В открытом всем ветрам кафе
Мерседес в чёрном,
Тьма и тайна,
Мне шепчет: аутодафе…

Марсель по-прежнему прекрасен
Под корабельной сенью крон.
И я ловлю себя на фразе:
Модерн –
Железо и бетон –

Теперь на набережной... Говор,
Разноязыкий и хмельной,
Даров морских отведать повар
Зовет улыбкой озорной.

Слабеет шторм в волне унылой,
Соленых брызг мельчит крупа…
И замок Иф громадой стылой
Стоит за нами, как судьба.

 

Жалобы Хайяму

Усталая

Завистливость и глупость
Ко мне неравнодушны:
Злоречны и зловредны,
Резвы и непослушны.

Где глупость сеет сплетню,
Там зависть поспевает…
Блажен, кто их липучих
Колючек не срывает!


Унылая

Любила раньше я мужчин.
Теперь люблю вино.
Наполовину пуст кувшин.
Холодное оно.

В нём мудрость есть небытия,
Покой и волшебство.
Что в тех словах - 
- "Люблю"! - "Твоя"! - 
Природы баловство.

Его ж таинственная власть -
Благоуханный сад,
В какой влечет иная страсть,
Где зелен виноград.

И если варвара мечом
Разрублена лоза - 

Там, на реке, в осоках чёлн,
И ветра голоса.


Сердитая

Засох, Хайям, твой цветок,- 
И зря думаешь, спасёшь его,
Вина добавляя!


Сентенциозная

Все поводы ничтожны,  
Все доводы скучны,
Все истины преложны,
Ответы не нужны...


На совершенство мира

Гений 
Прозябает в пустоте:
Всё вокруг не то... и все не те;

Обыватель
Судит и рядит.
Здравый смысл подтух - да и смердит;

Идиот -
О зуб ломает грош,-
Дескать, брат, меня не проведёшь!;
Место сих раздумий есть трактир.

До чего чудно устроен мир!


На несовершенство мира

Чем меньше пьёшь - тем больше сплетен.


На синергетику*

Все страхи смертного ума,
Как это ни парадоксально,
В подкрыльях звёзд, 
Во тьме сусальной
Всеутверждающего сна...

Но пьём мы жизнь - 
И пьём до дна!

Познал закон Вселенной Веллер,
Но от щедрот ее отмерил,
Увы, - Господь - чуток дерьма,

Немного страсти...
Самомненья
Удел, а прочим нищету;

Тем - диалектику сомненья,
Тем - нудной истины тщету,

Что всем нам смерть

В объятья ляжет...

И потому бессмертны мы,
Смиряя тело плотской жаждой - 
И синергетикой - умы!

На жадность застройщика

Мой кусок моря оставьте мне.
Не оставили... 
Мой кусок неба оставьте мне!
Не оставили.
Упёрся взгляд в стену, 
И стал тюрьмой дом.

На время

Что не разрубит время на куски?
Вот вишен облетают лепестки.

Вот честь и верность брошены в огонь...

О пламя,
Только гордости не тронь...

***( Ночь сплела туман великий...) 

*
Ночь сплела туман великий,
Думы во хмелю...
Сергий, инок светлоликий,
Душу сжёг мою.
Я молила: аве, Сергий,
Не оставь меня...
Звёзды гасли, тени меркли,
Тлело от огня.
На излучинах змеиных -
Шкур звериных, в масть -
Ворох, морок, ворог, дорог!
Мне с тобой - пропасть...

*
Я уже успела выпить яда...
Там, на дне, змеиное кольцо...
Охватила тьма гнетущим взглядом
Навсегда прекрасное лицо.
Помяни меня - святой и грешной,
Мой монах... Запомни мой оскал.
Навсегда будь проклят и - утешься -
Ты совсем немного опоздал...

*
Больно любишь делать? больно
И получишь!

Взгляд бездонный.

Я не целюсь в человека,
Даже если он - картонный...

 

***

Королева Марго остаётся одна.
Ночь длинна и темна, а постель холодна.
Муж к маркизе ушел, Гиз политикой пьян.
Мать за нежною лаской скрывает обман.
И от скуки такой – хоть к монахам сбежать!
Цицерона читать, зеркала ублажать
Кружевами и фижмами, шёлком и льном
Да жемчужной короной над розовым лбом.
Свет последний померк;
В Лувре – ночь, два часа…
С улиц праздных гуляк чуть слышны голоса.

 

Крым

Вслед за Гомером,
В туманную область Аида,
К руслам исчезнувших рек, растворившихся в море,
Ты уплываешь от нас, Золотая Таврида,
Скалы как якори бросив на синем просторе.

Там, в глубине, средь неслышных подводных течений,
Где осязаема вязкая плотность пространства,
Старец Харон, как рассеется отблеск вечерний,
Челн оттолкнет и направит в Понтийское царство -

За Митридатом…

О граждане Рима, ликуйте!
Что бы грозило теперь вашим подступам ближним?
За Митридатом,
Хранимым привычкой от ртути,
Выбравшим меч свой отточенный – роком всевышним.

Сколько племен к древу жизни прибавило круг свой!
Где киммерийская стража с ключами от ада,
Где вы, в увечьях и золоте, Скифии смуглой
Храбрые воины, персов смышленых досада?..

Срезам смолистым, пахучим и грубым не ровня
Хрупкая завязь…
Искать мудрено нам начала.
И никому,
      никогда,
              ни о чем не напомнят
Лунные заводи в ночь на Ивана Купала.


***
Как рукоять клинка горит,
Как застывает тишина,
Как возникают из молитв
Божеств забытых имена...

 

***

В упряжке моей  леопардов пара.
У воина моего стрелы - ресницы.
В упряжке моей леопардов пара. 
Охотника добыча  - моя нежность. 
В упряжке моей леопардов пара.
Мастерила я для него ловушки - 
Не заметила, как в западню попала!

 

Колымский асфодель

"На стёкла вечности уже легло
Мое дыхание, моё тепло..."
                                              О. М.


Мы научились, - Время, вспять -
По стёклам вечности стрелять.

Хватило б камня у богов
Для всех Голгоф.

....Когда во тьме ледел барак,
Дыханья не было, ведь так, -

Там Смерть, туманя зеркала,
Крылом легла?..

Там Рим, Петрополь, Коктебель...

А здесь метель, метель, метель -
И хлоркой пахнет асфодель
Колымских недр.

Но Млечный путь горит светло,
Хоть вечность - хрупкое стекло,

И миру не принадлежа,
Летит душа...

 

***

Кто-то с Богом борется.
Кто-то с Богом носится.
Не с небесным воинством 
Я, по роду войск.
Пой, тоска-метелица.
Злей, душа-сукровица.
А кривая вывезет:
Спасово - Пропойск. 

 

Зима в Йокогаме

*

Янтарная Луна и гроздья рябины –

Недолго им осталось 
Гореть огнём…

*

Зима.

Под тяжестью снега

Сломались ветки…

Травы застыли…

*

Всю зиму светят мне ледяные звёзды,

Звенит серебром на морозе 
Ковш Медведицы…

*

Далеко, за снегами 
Ждёт нас дом –

Старые стены под свежей краской.

 

Бег времени.

Побыв пышным кустом, умирают

Те хризантемы, что в марте

Срезали мы в воду.


Молчание

...Что-то остановило меня,

Как в зимнем аквариуме – тусклый,

Неподвижный взгляд пираньи… 

*

Подарившая жизнь,

Ты примиряешь нас с холодом смерти.

Мама... 

*

Любовь, которая затмила собой весь мир –

Я расхотел сочинять 
Эту сказку…

 

Новый год.

Смолой, звездопадом, ливнями света

Заискрился дом,

Как будто заглянули на огонёк весёлые пьяницы…

*

Как поцелуи,

Касаются снежинки ресниц моих.

Прикосновение одиночества.

 

У воды.

Потерявшая берег,

Вырвалась из наших рук лодка.

Смотрим друг на друга…

*

Скорей бы небо распахнуло свои серые тучи!

Так просит открыть окно 
Выздоравливающий.

Заморозок 

Проламывается под ногами 
Корка земли.

Внутри остывающее тепло.

 

У очага 

Едва уловим запах смолы.

Что прочтём 
По годовым кольцам?..

*

Что тебе подарить, - спросит жадный.

Желающий одарить 
Не спрашивает…

*

Огромные зрачки инопланетян –

Слишком много света на их планете,

 Слишком тёмен наш мир для них…

*

О золотые духи Гор!

Не найдётся ль у вас для меня

Маленького магнита,

Притягивающего деньги? 

Нет, счастье!..

*

Дети, из детства

Убежавшие в тайну,

Тайну узнали.

 *

Потрясая картонными мечами,

             Смотрит на нас

                                Время героев.

Мудрейшие 

Не верь никому, - 
Ни звёздам, ни ветру.

Одно постоянно в мире: перемены.

 *

...О вечно 
     Переглядчивая
                 Глупость!

 *

Понуро бредут рыбаки 
Вдоль снежного берега.

Пахнет рыбой и зима в Йокогаме!..

 

Гуляки

Нерадостно их возвращение:

Прокутили последние гроши,
Смотрят хмуро…

 *

Паутина над дверью в мой дом?

Но ведь кто-то 
Ещё плетёт её!..

Последняя охота

        Волшебное, как сон звезды на небосклоне,
        Нетронутое злом, не знающее зла - 
        Тебя не удержать. Не уберечь в погоне
         На хрупком рубеже парящего крыла.

***
Последняя печаль. 
Последняя охота.
В серебряной траве - холодная роса.

Последнее вино.

Последняя забота:
На ясный белый свет
Не сметь поднять глаза...

Последняя звезда, алмазная награда
Упала и прошла в оборванную сеть.
Последняя беда, последняя награда - 
Её не обойти, её не одолеть.

Не выберет она добычи недостойной!
Калёных не сковать ей стрел,
Таящих смерть...
Не спрашивай её, как долго будет больно
С простреленным крылом
Над озером лететь.

 

Стафф

На голом льду, от холода и боли
      В стволы дерев вгрызаясь до крови,
  Сгрызая цепь, со всей собачьей воли, -

          Пёс замерзал, а люди шли и шли...

 

***

Пуста, легка невинная строка. 
Донос иль стих - бумаге не перечу. 
Но подлецом протянута рука... 
И движет страх - протянутой навстречу. 
*

Ты храбр душою, друг! тебе мой меч! 
Зло - только зло, 
                         в поэзии ли, в прозе!
Держась над схваткой, честь не уберечь. 

А трус ... пускай останется в обозе.

 

Игрок

Потрескалось зеркальное тату
Краплёных карт - срывая пустоту,
Весь мир готов был бросить я на кон...

...Убитый мной, рассыпался Дракон
Колодой карт  - чешуек серебром.
А я из них для нас построил Дом...

 

Капля

Катится капля по склону
Острой осоки.
Поранив губы до крови, возьму её.

 

***

О Астарот, Баал и Молох,
Служите мне! Зову беду!
Умри! Остынь! Взорвись как порох!
Рассыпься прахом! Сгинь в Аду!

Я ненавижу, ненавижу!
Когтями - рвать!
Рубить и жечь!
Пускай огонь ладони лижет,
И полыхает жаром печь -

Уже вода принять готова
И превратить в тугой клинок -
Железа древнего,
Багрово
Перегорающий поток!

Тебе конец! Взлетай под небо -
На камни рухнешь, не дыша...
Меня кормили чёрным хлебом,
И стала чёрною душа.

Крадись, как вепрь, 
              кровавым лесом -
Мой меч вдогон,
               И жизнь взамен.

 ...Что не излечится железом,
То не излечится ничем.

 

 "Что не излечивается    лекарствами, то излечивается ножом;
  что не излечивается ножом, то излечивается раскаленным железом; 
   что не излечивается раскаленным железом, 
   то следует считать неизлечимым".

                                                Гиппократ

 

Камень

 

Ты бросил в меня камень.
И сердце зажглось болью.
По небу летел Ангел.
Огонь окропил кровью.
Твой камень вложил в сердце - 
Коралловым свил рифом.
На тысячу лет дверцу
Замкнул ледяным шифром.
Дрожали в огне пальцы.
Глаза мои в лёд вмёрзлись.
Земля расступись,
                               Сжалься!..
Ловите меня, звезды...

  Принцесса

      Пели Ангелы, плакали Бесы,
      Лили вина, злословили бога
       На поминках Прекрасной Принцессы,
       В драгоценных зеркальных чертогах.

      И она - вся-то в белом - лежала!
      Но когда её бледные руки
      Отодвинули край покрывала,
      Сбились Ангелы в чёртовом круге.

      И тогда, подхватив её, Бесы
       Усадили на трон из порфира,
       И по взгляду Прекрасной принцессы
       Им явилось всё золото мира!

       Раздавала она много
       Полной горстью -
       Направо, налево...
       И смотрела змеёю с порога
               Злая мачеха, Королева.

 

Тир Тарнгири

Однажды рыцарь Бран отправился
В далёкий край,
Подслушав жаркий шепот паруса,
Что там лишь – рай,
Тир Тангири, звезда забвения,
Планета снов,
Страна замедленного времени...
От берегов
Родной земли ладьи отчалили,
В заре сгорать...
Но долго вслед и всех печальнее
Смотрела мать.
Играли волны, гребни пенили.
Плыла вдали
Планета снов, звезда забвения,
Тир Тангири.
Угрюмо небо тучи сдвинуло,
Грозя вдогон,
И буря чёрная нахлынула
Со всех сторон.
Пучины взмыли дикой стаею.
Бросала смерть
Молитвы, полные отчаянья,
В их круговерть…
Когда расселось беспамятство,
Рассвет настал,
Увидел Бран цветное зарево
Над кромкой скал.
Чудесный остров, как видение
Возник вдали-
Планета снов, звезда забвения
Тир Тангири.
Год пролетел на этом острове,
Как миг земной
Пришла пора путями звёздными
Лететь домой,
Где детства сны под скрип уключины
Несёт река,
Где помнят всех её излучины
И берега.
Спросил старик с глазами мудрыми
И белый весь:
- Скажите, странники, откуда вы?
Зачем вы здесь?
Блистала мгла мечами грозными.
Ответил Бран:
Вернулись мы в тот край под соснами,
Что Богом дан.
- Не Бран ли ты, о ком в предании
Остался след?
Кто был в неведомом скитании
Пять сотен лет?

- Пять сотен лет? И в лодку быструю

Один юнец
Вскочил и стал грести неистово:
- Эй, мать, отец...

- Эй, мать, отец! Вокруг всё замерло,
Лишь плеск весла.
Земля отцов ноги не ранила,
И прах взяла.
Погас очаг, и в сени стылые
Не скрипнет дверь.
В могилах братья, сестры милые …
Куда ж теперь?
Куда нам плыть? На солнце ясное,
На свет зари.
Сурово к пленникам прекрасное
Тир Тангири.

***

Дуремар – Готт!– не пьёт вина,
Но пиявками лечит бойко.
Папа Карло сошёл с ума,
Ищет золото по помойкам.

Кот Базилио овдовел,
Дрянь Мальвина, и катит к яме.
И сбежал, отойдя от дел,
Карабас Барабас в Майами.

Артемон, почтальон и бес,
Черный пудель с косматой гривой,
Носит письма других принцесс,
В благодарность лизни игриво.

У Пьеро ни чернил, ни струн.
Он живет в переулке бедном,
 Жжет стихи, ворошит золу
 И смеется над белым пеплом.

Рассказала об этом мне
Черепаха, когда гостила
Прошлой пятницей при луне –

Сумасшедшая тварь,
                                   Тортилла...

 

и Ангелам...

        Когда... ты придёшь обратно...
        Никто не откроет... дверь...
        Гремя... ключами... от ада ...
        Здесь будет гулять... метель...

        Здесь будут... пустые стены...
        И ночь... в разбитом окне ...
        Ведь всё... что было бесценным...
        Теперь… как вода… в вине...

        Ведь сам ты 
        Всё продал... предал...
        Разнёс... по чужим углам... 

         И Ангелам... заповедал...
         Чтоб крылья сложили... сам...

 

На чердаке

Хлопнули двери
И мертвую бабочку
Закружил ветер

 

К Светонию

Вот ты пишешь, Светоний: в тот год император Тиберий
В две когорты взял Рим, опасаясь волны беззаконий
От падения нравов и взлёта чужих суеверий,-
Мне досадно, что ты умолчал о дальнейшем, Светоний!

Он рассорился с магами. Те надоели пророчить*
Всюду смерть, разделение царства и смену владыки.
Он актёров изгнал; те посмели играть, между прочим,-
Средь бесчисленных казней - в распятья и крестные лики...

Преступлением стала любовь, и ошибкой – свобода...

Я услышу в ответ: 
Что ты знаешь о времени, Эгла.

Если в Бактрии* древней, на самом краю небосвода,
Рухнул глиняный храм, разве Солнце над миром померкло?

Разве кто-то постиг, что творила тогда Галилея -
И в глубины какие ещё не ушла Атлантида -
И косматой звезды (ты её называешь Галлея ©)
К колыбели моей почему не склонилась орбита?..

Но позволь мне тебе не поверить, мой гордый Светоний,
С чуткой детской душой 
За надменностью римской всегдашней.
Словно ангел крылом, шёлк страниц холодит мне ладони...

Это было в тот год, как не стало Иешу Амашши.

*Афганистан

 

Сонет, сочиненный за карточным столиком

Как шулер, смерть откроет два туза - 
И рухнет мир, в осколках нас рассея.
Вот отчего у загнанного зверя
Легка душа, легки, пусты глаза.

Но жизнь идёт. Цынготная лоза
Обнажена. 
Октябрь. Закат - алея...
Мы пьём вино, в конец игры не веря.
И стоит свеч их пьяная слеза.

Ещё мы здесь, на золотом крыльце.

И весело проклятье родовое.
 Ещё нам не видать на жеребце
Драконьих крыл - и зло почти святое,
И так печальна флейта во дворце.

Но где был дом, там поле золотое…

 

 Кукла

Из воска он вылепил куклу.
Купил ей чужие глаза.
Накрасил помадою губы,
Одел-в-белый шёлк и сказал:

             - Любимая, свечи сгорели,

                И мы задохнулись в дыму,
                Но завтра, на этой постели
                Я тело твоё обниму...

Что было потом, я не помню...
Какая-то страшная ложь -
О зале, забрызганном кровью,
О кукле, хватающей нож?..

 

И я пишу тебе это

У одиночества тусклы окна, стеклянны двери.
Мёртвые бабочки по углам, цветы несвежи - 
В Доме напротив Луны живут лишь Веры.
Надежда порой заходит. - Но чаще реже.

Ночь в терракоте оранжево-красной лампы 
(Лавы, когда-то бывшей Драконьей кровью)
Жжёт лунный гелий... (сбиваясь огнями рампы,
Коты и звёзды лезут на крышу - 
Заняться любовью . . . . . . . . . . . . . . .  . . . . . . .)

И я пишу тебе это, вале эт амо.

 

NON AMORE

Голос твой слушать нельзя.
Нельзя говорить тебе "да".
Время - змея-гюрза -
Стекается в провода.
Смыкается в камень мел.
Кровь - солью, вода - слезой,
И золото наших тел -
Становятся - бирюзой.
Счастья на счёте - ноль.
Вечности млечный ток
Сквозь пустоту и боль
Холоден и жесток.
Слова мои только сор,
Отсюда в чужую тьму...
Я сплю. Но на море - шторм,
И воры в моём дому.

 

Женщина самурая (Архипу)

Рыбы ртами хватают воздух.
В моих ладонях такая тяжесть!

 

***

Я, наверно, умру без тебя?

Ночь со мною, с тобою рассвет.
Эти губы цветам миндаля
Не  солгали, ответили: нет.
Ты за тысячу верст от меня.
Там Сибирь, там Урал, там Москва.
Колокольчик, разлукой звеня,
Рассыпает снегами слова.
И текут облака над Невой,
В мой-не-мой заколдованный лес,
Где свирель не споет нам с тобой,
Где остался последний разъезд.
Разве сказки читают большим!
Не судьба, не печаль,
Плачь не плачь.
В зачарованной этой глуши
Ходит Время – последний палач.


***

Рассказывай тайны и тайны,
Я буду их помнить всегда,
Про самые дальние страны,

Про горы из синего льда!

Вчера у ворот синагоги
Мне встретился мерзкий старик,
Он зло прошептал на пороге,
Что нам остаётся лишь миг.

Вчера из красильни был Левий, -
Принёс полотно посмотреть.
Мне раньше не нравился белый,
Ведь белое выбрала смерть.

Вот всё бы тебе улыбаться!..
А знаешь, что с первого дня
Как с нами остались двенадцать,-
Иуда не любит меня…

 

  ***

   Пуля в лоб - утонченней блефа.
   Почернела как ночь душа.
   Только розы цветут, и Ева
   Ослепительно хороша.

    Жизнь прошла как свеча сгорела,
    И не спросит никто, в чаду
    Вороша оболочки тела - 
    Как душе его там, в аду...

 ***

 ...Где-то у Мертвого моря
 Кожу трухлявую змеи
 Сбросили, травы бессмертья
 В кольца свои заплетя.

 И поделом нам. Об этом
 Что-то слыхали евреи,
 Что-то вписали о Еве
 В первой из книг Бытия.

 Сонная сладкая Ева!
 Древнего Ура блудница,
 Что опоила Энкиду
 Топким болотным вином!

В сумрачной битве со смертью
Как на куски не разбиться
Глиняным глупым уродцам,
Жалким и слабым притом.

Кто согласиться на выкуп?

Где то за дымным Евфратом
К выжженным плитам гробницы

Бледный склоняется день.

Кости наполнены прахом.
Страхом - глазницы.
Тени на этой дороге,

Мы не оставим и тень.

 Chocolate House

 Перебивая запах яда
 В предвосхищении глотка,
 Как калька: чашка шоколада
 На свет прозрачна и - легка...

А в ней!.. Криолло... Форастеро...
(Олмекских негриков секрет) -
И Тринитарио Мистэро
Сплели изысканный букет...

 У продавщицы на прилавке
 Лежат конфетные щипцы,
 И, - бабки-липки на булавке:
 Стекают лавой леденцы,

- А рама, стёгнутая ветром
Грозит разнесть прилавок в хлам -
И занавеска как конфета
Прилипла к сладостным рукам...

И эта девушка, - (с которой
Мы четверть часа переждём), -
С конфетной сладостью
И шторой,
Под золотым её дождём, -

Как я грущу, что нет Хайяма!..
На эти  ситцы... сипотцы...
А небо рвётся синью шрама,
И сыплет капли-дохлецы,

 - И, занавески сотрясая,
 Окно заглатывает высь...

            Какая хрупкая Даная,
            Какая прожитая жизнь..

  * Криолло, Форастеро, Тринитарио -
                   сорта шоколадных деревьев

 

Скороговоркой - с Шекспиром

Мак алел, молив о том:
Ай донт лив май лав элон.

 

***

Мужчина!.. Дар небытия:
В нём жизнь очнулась с воплем крови,
И замер мир, в любви и боли...
И Бог стал женщиной, творя...
... Не Слово, - звук. Алей заря.
Рычанье - ярость и угроза,
Зверей игра, тигриннозвёздных,
С глазами цвета янтаря,
В лесном раю звонкоголосы
Капели, трели... хмарь дика,
И, в ожидании взятка',
Яд расточают медоносы. 
... И Евы грудь – пра-образ Храма,
И белый клевер - свысока...
 Касанье нежного соска
Сосуще-нежным : ма-ма-ма-ма...
Теплом о манит в тленье тел!
Но так наивно и упрямо
В ладошках бедного Адама
Спят Евы груди, ... цвет их бел,
Как блеск вспоровших небо стрел,                                                                                   
Где бог выпаивает злобу...
Язык Адама липнет к нёбу...
Тогда любовь звучит как эЛ...
Всех скорбных дней в дороге к гробу
Плесканье жала - тсс! - немей...                                                       
Сродни Великому Потопу

Молчанье. Шелест ярких змей.

 

Мишка

В нашем стареньком мы дому.
Я рукой тебя обниму.
Мишка плюшевый, засыпай!
Завтра дел у нас – через край.
Сны – иголками по глазам,
Паутинами по углам,
Поволокой золы в печи…
Сладко, жарко нам спать в ночи.

 

***

снежками сердец
играем в любовь
на перекрестках ночей

Н.Н., или как сочиняются стихи.

Когда из одиночества
Сбежать тебе захочется,
Чужое одиночество
За руки не лови:
Оно на боль заточено,
На вкус оно – пощечина.

Жестокое разборчиво:
Немного нелюбви.



Твоим стихам

Ходатай сирых и убогих,
Твой стих идёт путём зерна, 
От недр земных,
От вод глубоких...

Пока нам крона не видна,

И очертанья как в тумане…
Вот дом... вот двор... река... лоза...
Вот кот, разлёгшись на диване,
Всё щурит хитрые глаза.

Вот, услажденный спозаранку,
Окрестный люд, уделу рад.
Вот Моцарт лапает пейзанку,
Пока Сальери копит яд.

(Уж поэтического плебса
Сверкают нейлом коготки…)
Дантес!.. (куда ж нам без Дантеса!)
Они сошлись. Шаги легки.

Не той же ли дорогой мира
И королевич Владислав
Заглянет к нам с тяжелой лирой,
Ночь европейскую поправ?..

*
В лета, не знающие горя,
Дитятю в баньке холит мать…
И мне в сем дивном Лукоморье
Волшебной белкою скакать!..

 

RE

- Что такое любовь, это ложь?
- Или блажь. Одиночества дрожь.

- Что такое любовь, это боль?
- ...Или жар. Или тел наших соль.

- Что такое любовь, это хлеб?
- Или камень в ладонь, если слеп.

- Что такое любовь, это свет?
- Это да… что бы значило «нет»?

- Что такое любовь, расскажи.
- Помани. Отрекись. Удержи...


***

Я - волна...
Я волшебная глина...
Я - осколок звезды голубой...
По суровым камням это имя
Разметал камышовый прибой...
В ясном пламени ранних закатов
Отгорели мои острова,
Горизонты 
Легки и крылаты,
И на тысячу вёрст - синева...
По мосткам,
Зеркалами в тумане 
Настояв глубины невода, -
На пределе дыханья... и тайны... -
Ночь прошла... не оставив следа...

Причиняешь боль

*
Ты меня ненавидишь... да...
Ночь черна за оградой стёкол,
И никто не придёт сюда,
Чтоб сказать тебе: ты жестока...


***

Легко и пусто на душе.
От уз ревнивых отвыкаю,
И лже-друзей, любимых-лже,
Не приручаю – отлучаю…

***

Причиняешь боль, причин не ведая -
И почти не ведая причин,
Причиняю боль, как исповедуя,
К боли равнодушная…почти…

***
Не укоряю, не злословлю.
Не возношу, не снисхожу.
Когда ты режешь по живому,
Дай бог быть острому ножу!

Тебя любить,
Как в лёгкой зыбке
Ребёнка мёртвого качать...

***
Не дыши! ...крестом на шее
Захлестнусь, удавкой стисну.
В зеркалах мелькают тени...
Знаю тайну я одну:
Черным вороном, воровкой,
Волховою, ворожеей
Обмету твое дыханье,
В крепкий узел затяну.
О, не плачь…
Отрава в травах
Шелестит, шепча заклятье. –
Ведь любви -
Проказа сглаза
Зла –
Не вымолит слеза.
В самый краешек подушки,
В самом краешке кровати
Спрячь ослепшие от боли,
Почерневшие глаза.


***
Придумай мне легкую смерть.
Никто не узнает об этом.
Нет сил моих больше терпеть,
Как память приходит с рассветом.

Придумай мне легкую смерть.
Ведь я задохнулась слезами,
И мне не успеть, не успеть
К губам прикоснуться губами.

Придумай мне легкую смерть,
Чтоб не было страха и боли.
Чтоб больше с тоски не пьянеть
Тебе над моим изголовьем.

***
Твой голос, ослабший до шёпота,
Без ставшей обыденной лжи, 
Без этого горького опыта,
Ошибок, своих и чужих,

Чужой в глубине одиночества,
Услышу твой голос в ответ...

На зеркале, вытертом дочиста,
Дыханье оставило след.


Словно колокольчик

Любовь иная, нежели у прочих -
Ее слова предчувствием разлуки
Звучат печально, словно колокольчик,
От сглаза зла легко зажатый в руки…

***
Была нежна, но не нужна.
Жила на лезвии ножа  - 
Один неосторожный шаг,
И окрик грубый.
И не жалел, и не держал.
Как звать не знал,
И звать не звал,
Желал, -
И в поцелуях жгла,
Сгорали губы...

Заговор на одиночество

Молю небесную царицу:
Как можно меньше чуждых лиц
Пустить под кров моих ресниц
И за предавших – заступиться.

***
Я напишу тебе на ладони:
Сould not connect to My Soul.
Любовь - это шифр.
Но я не предатель.

Я слепоглухонемая.

*
Ни отчаянья, ни усталости -
Сердце преданное скрепя, -
Мертворожденное дитя жалости
Лишь
Не хочу от тебя.

 

Мифы

Слагали мифы на холстах,
На огненных скрижалях,
На окровавленных щитах,
Крушили, жгли, мешали...
Поди пойми, откуда мэйд –
Всё спуталось, всё сбилось…
И вот придумал некий Фрейд,
Что это нам приснилось:
Непотревоженно живут
В глубинах подсознанья
Эдип и сфинкс, Нерон и Брут –
Зловещие созданья.
И глупый мозг наш населён,
С инферном мавзолея,
Живыми трупами.…Возьмём,
К примеру, Прометея.

Как смел людей людьми назвать?
А страх? а воля рока?
К скале Кавказа приковать
Отверженного бога! –
Так повелел Зевес-злодей,
И ужас мук был вечен.
Нам объяснят, что Прометей
Имел больную печень.
А мы придумали наш миф
На винной этикетке,
Тогда ещё обжора-гриф
Ругался матом в клетке…

Письма  с "Летучего..."                                     

Когда с «Летучего Голландца»
Сквозь рокот волн донёсся крик,
Стряхнув коктейль Клико и транса,
К трубе подзорной я приник.
Корабль в убранстве обветшалом
Шёл без ветрил и без руля,
Как крест в закатном небе алом,
Хозяин шхуны ждал меня.

- Хелло! - На ломаном английском:
- Гуд ивнин, сэр, плиз - тейк ту порт, -
И связка ветхих желтых писем
Перелетела через борт.
Такие письма-привиденья
Обычай – к мачте прибивать.
Но я томился от безделья
И поневоле стал читать.. .
*
Смотрели алчность и коварство,
Безгрешный пыл и жизни дно
С безумной верой в постоянство
Сквозь соль глубин морских...
Одно,
Письмо фантома-Капитана
Вдруг проступило предо мной,
Как иероглифы тумана
На рейде гавани иной...

** *
* * ** ** ** ******* ***** ******
Знай: одиночество – лишь слово...
Ведь ты со мной, Моя Звезда,
И Богом, чёртом ли – я скован
С Тобой душою навсегда…
*
Чужие письма не читают,
И срок им бросить якоря,
Но никуда не отпускают
Меня Саргассовы моря. . .

Найти хозяина – ни шанса...
Так и скитаюсь с ними, что ж...
И на Летучего Голландца
Я сам, наверно, стал похож . . .

 

Звездопад

Такая
Ночь одна
В туманах августа,
Что звёзды с неба пьяные летят…
Ладони подставляй, лови, пожалуйста,
Загадывай желанья -
Звездопад!
А ты,
Служа забыто
Одинокому
Окну
В колючей проволоке льда -
Останься верной небу синеокому,
Моя непостоянная
Звезда.

 

Ангел

Свесив свои бело-лунные крылья,
Ангел уснул на подножке вагона.
Он запорошен дорожною пылью,
Он обессилел от ночи бессонной.
Грезя о доме и сне отлетевшем,
Ждут машинисты назначенной смены.
Клочья тумана в окне запотевшем,
Месяца серп запрокинутый белый...
Через пустынную чахлую местность
Поезд несется под призрачным светом,
Тысячу душ он везет в неизвестность...
Ангел уснул, и спасения нет им.

Шлюха 

 Эй, трактирщик!.. вина мне, на
 Тетрадрахму,
 Чтобы стал мой лик  в смерти чёрен...
 Мёдом волосы мои пахнут,
 Заблудились в них поутру пчёлы...

 

Леди Ди

голый король на моей постели
                обнимает бронзовыми руками
                          свои колени сжался
                      вокруг и выше
                    в воронке
                 торнадо
         летают
     коровы
   скрипк
  и двер
цы авт
омоб
    илей
   но
  он
ещ
ё п
ом
ни
т
м
о
ё
п
р
и
к
о
с
н
о
в
е
н
и
е

 

Неприрученная нежность

Принесли из хибары сёдлышко.
Побежали кони, с утешностью 
Неприрученною нежностью
Раздышаться  - с мороза в тёплышко.
 Не наученные нежности,
 Хлёсткой правдой располосованы, -
 Отшатнувшись в ладони снежные,
 Расхлебали, что ало-солоно.
 Расплескалась дешёвой лампочкой
 Жизнь, как будто она и нежита.
 Неприкаянная нежность та...
 Трепыхалась у света бабочкой.

 

***

В царстве Белой луны осыпаются тени...
Очертанья плывут, сбив канон красоты.
Ночь прозрачней стекла, и пронизана теми,
 Кто безмолвно глядит с неживой высоты.

В царстве Белой луны открываются двери,
И скрипят половицы дощатых полов,
И горят серебром зеркала – суеверий
И забытых легенд потревоженный кров.

В царстве Белой луны  - Белый тигр на охоте.
Среди зелени трав – зелень сумрачных глаз.
Мягко лапой ступает, как будто в дремоте.
Шерсть струится волною, искря и светясь.

 

***

Феечка, облачко снежное
В тихую белую даль,
Горе моё неутешное,
Нежная ты моя жаль -
Я ведь тебе не вернула
И половины любви!

Как же ты горько вздохнула.
Мама…  живи …

***
Она боится темноты
(Убрать цветные одеяла!)
Она глядит светло  -  устало  - 
От нашей глупой суеты.

И одиночество её
Уже ни с кем не разделимо...
И свет...

И взгляды - мимо, мимо...
И день. 
И в окнах - вороньё.

 

***

Пылали свечи на снегу,
Нахохлясь зябко,                         
Клевали снежную пургу

И воск на лапках -  
                      
В силках у смерти дым крыла

Был горько-вешен.                                                 
                                                               
 ...Он стаял там - на куполах                                 
                                          скворешен.           

 

Вишня

„Моя могила будет в таком месте, где два раза в году
 деревья будут осыпать ее лепестками цветов“. 
 
                                                   Омар Хайям
    ***
 Самую белую брынзу на свете
  Вал одинокий грызёт.
  Ветер-шептала, щекочущий ветер
  Льнёт с поцелуями влёт.

  Рыжие листья сгорают в лисички.
  Ветки дрожат на весу.
  Еду, и в сдрогшей, немой элекричке
  Деревце вишни везу.

  Словно оно из янтарного блеска,
  Из золотого песка...
  За побережием - хмарь перелеска.
  Светлая память легка.

  Вишенка-свечка, тянись, невеличка,
  В синюю синь-охолонь.
  Спи, моя крошечка, спи, моя птичка,
  Листья сгорают - огонь.

  Жаль, я тебе не читала Хайяма, - 
  Только б во веки веков - 
  Знать, что  осыплет тебя, моя мама,
  Снежка её лепестков,

  Что полыхают в июле-иуде
  Ягоды, крови алей, -  
  Что подошли удивлённые люди
  К светлой могиле твоей.

 

***

Я занавешу Зеркало. Отменой
Всех сказок.
Не ищи земных оков
На ртутной радужке
Взорвавшейся Вселенной
Моих зрачков. 

Что Зазеркалье? Смерть и мир иной -
В убитых стёклах, скрытых пеленой.

 

Герой моих сказок

Три тысячи ночей -
Ничьей,
Дыша на зеркала,
Жила -
Там смуглый шёлк плеча
В свечах,
Там золото волос
На плёс,
Там ломких пальцев лед
И мёд,
Там синие глаза -
В слезах...
Ресниц летучих рой…
Таков он, мой герой...
Волшебное вино - оно
Спасало от чумы -
Зимы.
Его принёс Мишель Нотрдам,
Шиповник, знаешь сам,
И неба кандалы,
Алы,
Сверкали в хрустале
Золе,
И мрачное перо
Пьеро
Летало по снегам...
"Она здесь не живёт", -
Найдёт!
И вот печальный гриф
Притих,
Стучат Тир Тарнгири,-
Замри:
На лестнице шаги.

И шпаги острый звон.
Смотрите, это он.

 

Фантасмагария

Жарче чем губ моих жар - сны,
Перецеловано небо 
Звёздами на остуде ж! - 
Но  мене, тэкел, 
Ожегчивым шорохом - ветрено,
- Искажены,
Тени чертят на стенах:
Моим, будешь....

Бог  с океаном как будто одной  крови.
Чёрной чернильнице в рёбра забиты сваи - и
Ты - мой загадочный, 
Сбитый песками пустыни - сфинкс,
Печальноголубоглазый, дальний...

Бледность лазури в принтах неподдельных  иен
На порошке языков, отрезанных у дракона, - 
Фея больше не режет по ванным - вен.
Роза ветров - как флюгер на центр циклона.

Танец веков на канате иглы  - стерх
 Финикиянки в змеином уборе, 
С ощериной меловою.
В Башне Грифонов гнездо опустело, снег,
Лёд кирпичей Ниневии-над-Невою...

Жёстче чем зол моих жесть - дар,
На замирании - сердца ли?
Солнца, ли? -  они ледовиты -
Падая в руки чьи-то -  
И просыпаясь, - смотреть на мир, - 
Где я была?..

Золоту, ониксу и нефриту:
   Так,
       Останавливая взгляд твой вчера -
                   Я увидела Атлантиду...

7-я л. Васил. Остр., 16.

 

Тессераконтера

                                "Александрия на Неве..."
                                                         из одной книги

***
Остывшего мира химера, 
Огромностью проклята,
Тессераконтера,
Плывущая к терра инкогнита,

Осами
Шлюх  Канопуса
Матросов ужаленных лежбище,
Александрида, 
Последнего Ноя прибежище.

С садами, садками и лабиринтами,
С пурпуром роз у вокзала,
Забытыми гиацинтами

И рындами.

С геликоптером - неба
Гастарбайтером жёлтым, - но вне
Времени,

Отраженного в синем, 
Солёно-влажном огневии
Александрии-моей-на Неве, 
Ниневии.

Сумерек столько,
Что кажется: дня не было.

Счастливое время

В моих зеркалах спит Луна-далматинец,
Гуляют  коты, леопарды и львицы,
И я открываю Волшебный Зверинец
У Южной столицы.

Узоры на крыльях луаней роскошных
И встречной кометы парящий трамвайчик
Покажет на стенке теней невозможных
Мой Солнечный зайчик.

И света хрусталь, - эта музыка ветра,
Напомнит тебе мой угаданный голос,
Когда в облаках шелестел до рассвета
Серебряный Полоз -

--//--//-//---/Дождливое время..! 
--//----//----...И тень пошатнётся,
//---//---//---Подобна скрещенным в бою алебардам - 
-//-//--//--//-Пятнистая шкура Луны обернётся
-//-//--//--//--Летящим гепардом..."

 

 

Раковина Рамсеса


Я подберу застывший звук
На древнем берегу,
И тихий-тихий шёпот губ
Мой слух уловит вдруг:

Уаг ренпи, унут перет.
Ашер. Тамит неджем,
Ет - хат семи! Шери кеткет -
Джет, джаа, бин неджен.
Уаг мес. Хами, аш, перет.
Мефкат кит. Меседсу
Шему сехет…Кебен ахет,
Нечер, Игду Инбу...

Уаг ренпи. Сиа нахт ка.
Хенерет неджем ха.

- перевод -

Вечер Нового года.
Запах кухни.
Сладко кошке – впереди сливки!
Маленький пёс, сказала,
Палкой, негодный, получишь.
Вечер Нового, рожденного года.
Вино Рыболовной Топи.
Поле ждёт влаги,
О Бог – строитель стен..


Книга мёртвых

Видишь длинные тени в зыбучих песках?
Это время сомнений, рождающих страх.
Это сфинксы застыли у тусклой воды.
В книге странствий души
Это час немоты.

Это мёртвые с нами сидят за столом.
Это дом у реки, заколоченный льдом.
Это в лязге железа к нам тянется крюк
Из кровавого леса
Расправленных рук.



В харчевне, где пьют парасхиты

В харчевне, 
Где пьют парасхиты, темно. 
Жара унялась, но забито окно. 
Ячменное пиво богини Хатор 
Струится красиво, и груб разговор. 

Он знает о смерти чуть больше, чем мы. 
Он видит Того, кто приходит из Тьмы. 
Ведь он – египтянин, 
Лазурь-бирюза, 
В распаханном небе легла полоса, 
Канопы 
Оплавленной плоти полны, 
Как опыт печали, вражды и войны… 
Смерть бусинкой мыши глядит из дыры... 
О том, что услышишь, забудь до поры… 
Под небом есть россыпи белого льна, 
И хлебом становится мера зерна, 
И имя на Глине останется тлеть 
Под пеплом пустыни, 
И птицам – лететь.


Нефр-эт

Под этим небом,
Распахнутым словно крылья коршуна,
Под звёздами, сосущими молоко ночи,
Под огненным шаром солнца,
Обжигающего лапы скарабея,
Лежащая на чёрной земле Та-Кемета,
Идущая среди мёртвых,
Осыпающих меня ударами и проклятиями,
В храме Хатхор,
Опьяневшей от красного пива –
В этой бойне, которой не видно конца,
В храме Баст, среди забальзамированных кошек
С изумрудными искрами глаз,
Что светят как око Уаджет,

В день,
Когда с севера прилетели ласточки –

Всем вам, возвращающие к жизни,
Всем вам, наполняющие теплом,
Всем вам, развязывающие дыхание,

Я называю имя любимого: о воскресни…

 

Кошка
(посвящается Бэле)

Уводит за море дорожка.
Обиды старые больны.
Но как мне быть? ведь эта кошка
Ко мне свалилась не с Луны.

Она пришла, за ней бульдожка,
На подозрении держа...
И вот осталась... что рыбёшка?
Ей беляша, ей гуляша!

Я так сначала, понарошку - 
Вот подержу - и вовсе вон!
Но привязалась... где там кошку,
Теперь такое пустят в дом!

Она болела - я лечила,
Она обои мне драла,
И что б она не отмочила - 
А я прощала, все дела.

Когда ее кусала блошка,
Ловила блошку я тишком.
Ее любила ж я немножко!
Порой поила ж молочком!..

И на тебе, поди - киношка!
Беда мне с этими зверьми...
- "Смотри, обидчивая, кошка!.."

Вот сколько кошку не корми...

 

Пан

- На голове моей венок,
И дудочка – в руке. -
Веселый Пан, кудрявый бог,
Живёт на островке.
Что б голосок его не смолк,
Мы все пустились в пляс!
Ковер травы – зеленый шелк,
Плеск волн, сиянье глаз!

Не терпит Пан унылых лиц!
Отпей вина глоток –
Летит Земля в венке зарниц,
Как хрупкий островок!
Когда ж угрюмая метель
Скрипит ключом в замке,
Найди забытую свирель
В волшебном сундучке.
Но помни: горестно вино
Без тех, кого любил,
С кем песни пел давным-давно,
Чью дудочку разбил.

 

Посвящается Бельчонку

 

Как рёбрышки танцующей собачки 

Породы такс - сочетанно-легки,
Нежнейшим дефиле балетной пачки
Томятся на шампуре шашлыки!

И солон жар. Облизывая губы,
Грузин, абхаз? – пиндзель* Гаргантюа,
Сдирая абрикосовые шубы,
Гоняет поваров, па-де-труа.

Киндзмараули - вкус с царапкой глины. 
А хочешь, этикетку поменяй:
(Кивок невозмутимыя горбины) - 
И пред тобой Радеда** иль... токай!..

Три пары босоножек  - к полотенцу,
Гранатом обгорелая спина. 
Стихи и море - грохотом по сердцу.
И где-то далеко ещё война.

Отвесный свет
Сквозит наждачной дертью
По синьке гор; заката ждёт старик...
И ветер пахнет порохом и смертью,
И бабочек относит на ледник. 

*маспиндзели - "хозяин"
                               **абхазское вино

 

Совиньон

 ...Смотри, как печально черна лоза. 
 Октябрь оголяет свет.
 С берега дымно парит кинза,
 И в гравий впечатан след.

 Как будто бы след высоких котурн
 Прошедших веков. Вдвоём  
 Мы.  И дух погребальных урн,   
 Лилит на  плече твоём.

 "- Правда ли, - сумрачный птицелов,
Норвежской зимы седей, - 
В снежной совятне лелеет сов -
Приманкой чужих смертей? - " 

"Как будто бы сов молодых закон – 

(А клятвы не преступать!) -  
Вырвать когтями предсмертный стон
 У тех, кто учил летать?.."

 ...Ночью в горах метёт снегово,
  Мне плечи и спину ест
  Свитера старого  твоего
  Тёплая волчья шерсть.

  Терять и терпеть у лозы учись.

  Счастливый путь, Жан Леон*!..
  "Ла Скала ди Маре" **танцует бриз,
  Мне нравится совиньон.

  * Жан Леон - винодел

** "Ла Скала ди Маре"  - его последняя яхта

 

     Актриса
                                                                          
 Увы - не терпит старости бомонд - 
 Побольше штукатурки и эмали!
Актриса - косметический ремонт.
 Купели нег, и сливок пасторали.

Акт-ри-са! Лицемерие в крови.
Вино, цветы. Сбежавшие мужчины - 
В провалах глаз. И маска нелюбви. 

Как занавес  
На жуткие морщины.

 

***

- Сэр Перси-и-ва-аль!.. 

Её глаза темны.
Темны как ночь на кратере Луны,
Повёрнутой обратной стороной...
В громадах снов
Она идёт за мной.
Я  - отраженье всех её мужчин
На нежном теле, - ликов и личин
Всех, кто - ожог! - легко и сгоряча
Касался воска голого плеча.
В старинном замке тихий звон челест.
Но рукоять и лезвие - мой крест,
И если Бог она, Она мой враг!
Так смутных сводов чернь и полумрак
Багрянит отблеск древнего меча.
А кровь... она сладка... 
И горяча...
Замёрзшая Вселенная - глаза.
Не спасшая влюблённых - бирюза.
И - мертвь, кровавый контур этих губ...
Не плачь о ней... не верь...
Она - суккуб.

 

***

Прошепчи одно желание, 
Пусть услышат небеса. 
 Замирая в ожидании, 
Я смотрю в твои глаза. 
Пусть исполнятся пророчества 
 Золочёных древних книг! 
Эту ночь и одиночество 
Мы разделим на двоих. 
Прошепчи одно желание. 
Задыхаясь от стыда, 
Умирая от отчаянья, 
Я хочу ответить да... 
Я боюсь крестов и виселиц, 
Тихих песен и молитв. 
Я боюсь, что кто-то выстрелит, 
Притворившись, что убит. 

***

Распахнув руки в звездную бездну,
Тенью взлетев над землей,
В день твоей смерти я тоже исчезну,
Исчезну вместе с тобой.

Без тебя – где я? Ветер в охапку,
Сжаться, застыть не дыша…
Без тебя - где я?
Словно по трапу
В небо уходит душа.

Обернись раньше,
Чем стрелки сомкнуться
На циферблатах ночных!
Все равно, звезды, они остаются
С теми, кто выдумал их –

Без тебя – где я?
С утренних улиц,
Ставших другими давно,
Из другой жизни,

Где люди проснулись –
И посмотрели в окно,

Распахнув руки в звездную бездну,
Тенью взлетев над землей,
В день твоей смерти я тоже исчезну,
Исчезну вместе с тобой.

Влюбленные

Когда Бокаччо пел «Декамерон",
На зачумленный свет глаза сощуря,
Там - за углом, уже жила Лаура,
Уже Петрарка был в нее влюблён...
*
Отрешенность движений как танец
На планете, где шаг невесом,
Но пронизанный солнцем румянец 
Озаряет ответным теплом.

Мимолётные взгляды, как тени - 
И такие же тени в ответ...
Убегать от любви - преступленье,
Но прекрасней преступников нет!

Вместе быть - бессловесная мука,
Испытание тайню... Врозь - 
Что-то тянет обратно друг друга, 
Как Земля - виноградую гроздь.

А садовник... Он хмур и немолод, -
Холит грозди, гадая о том,
И какой еще выдержат холод,
И каким еще станут вином.

 

***

Золотая оса и собака с доверчивой мордой,
Или бешеный бег, или Фауст над звёздной ретортой,
И солёное море, на звонах алхимии цвета,
И беззвучие крика, и капля, и позднее лето, - 

Нестерпимо на синем, - на белом, 
Прибойном и вьюжном,
На немом языке, где-то в городе терпком и южном, 
Где гроза по глазам и взлетели над папертью флаги

Где нарезаны люди из ломкой и тонкой бумаги.

- Задыхаясь от света, нам сны принесут почтальоны.
Но отлиты медали... но вышиты гладью шевроны...

 

Иероглиф времени

Растёртой смолой
Пахнет время. Вычерчен
Мой иероглиф.

  ***

   …Еnd captive good attending Captain ill.

 - Избави Бог от муки крестной
Судить с другими заодно.
Да не преткнётся шаг над бездной
О нож  иль тёмное вино!..

 - Дай промолчать, легко и тупо,
И не вступать в бесплодный спор,
Когда в пророках ходит глупость,
И возвышается позор.

Дай знать, что вечный рок

Поэтов -                                                                  

Добыча своры пустоты, 
Ливрейно-ливерных клевретов
Беззубой бабки-клеветы.  

Цена достоинств - подаянье,
Дана пороку власть - грешить!
Обречено ж на умиранье 
Лишь то, чему и должно жить,

И где душа - пустыня Зверя...

Последним  смертным обескровь 
Уста, - в объятьях суховея -
 Смиренье с посохом, Любовь.

    ________

Но ложь не ляжет с правдой рядом
Под градом адова свинца.
И есть бесчестию награда:
Презренно имя подлеца.

 

Пароли

сколько паролей
запомнили пальцы
а первый -  «люблю»

Любовь

С острыми коготками, смеющаяся,
Но глаза её часто печальны,
Драгоценная, замирающая
 На излуке ладони и тайны,

 С сердцем маленьким и колючим,

Обрывающимся со страха отчаянно,
Чьих ключиц - неуклюжих уключин,
Лепестками крыл отягчаема, - 

Изумрудами хрупкость сцеплена,

Чей запах дымно-ментолов,
Шкурой поблёскивающая серебряно,
Из рода ящеров и драконов, - 

Что мне с ней делать?
Чем кормить?
 Отнесу процентщику в лавку,
 Подвесит её на золочёную нить,
 А нет - наколет пусть на булавку...

 

Брисингамен

Уже Луна плывёт в Нифльхейм,
Не спится только фее Фрейе:
Ах, не даёт покоя ей
Из изумрудов ожерелье!
Вчера пугливые зверьки,
В высоких травах озираясь,
Его на двор приволокли
И рассказали, запинаясь,
Что ей достанется оно,
Одно условие простое:
Их господин хотел давно
Отведать пиво золотое,
Да что за пиво! Цверг Квасир,
Слюна богов, не пил такого!
А ждут её на добрый пир
В медвежий лес, у рва крутого.
Уже тугой засов отбит,
И синью звезд взглянула ночка…
Разочек можно изменить,
И, может, даже, два разочка.
Прижат к груди волшебный свет.
В росе летят босые ступни.
Муж бестолковый спит как дед,
Всхрапнет-замрет, жену аукнет.


Прыг-скок! – на тёплую постель.
Сверкают сны, кусают блохи,
И ожерелье, как трофей,
Подняв с ковра, уносит Локки.

 

***

Храни вас бог за доброту, -
За земляничное лукошко,
За божий храм, за просто ту,
С которой светел день в окошке!

За золотые покрова
на обветшалые потемки,
За ожиданье рождества,
За пряник в маленькой котомке!
За расписную гололедь,
За лес, заснеженный и белый,
За веру большую чем смерть, -
За возвращенье этой веры!

 

***

Сумерки года. Туман на косе. 
Время - задумчивый инок.
Боже ж ты Боже, топить в бюрюзе
Ворох полночных снежинок!..
С этой безмолвной звёздой на весу -
Неба волшебная рама...
В белом лесу, в одиноком скиту,
И - ни дороги, ни храма...

 

***

смотрю в небо
и запрокинутый стакан 
не мешает

Хаски

 

Я не знаю, 
Всё ли это - сказки.

В Новый год, когда чудес не счесть,
Берегами сумрачной Аляски
Полетела горестная весть:

Вспышка эпидемии, и  дети -
Главная мишень. Курок на взвод,
Протянулись тихо лапы смерти -
И нужна вакцина!  - только, вот
Не лежат железные дороги
В те края... Не сядет самолёт.
Не пройдут по льду оленьи ноги.

Это значит: помощь не придёт.

Но живут в снегах голубоглазки, -
Волчьи души, ангельская шерсть -
И зовутся звери эти  - хаски.

...А пути до станции - дней шесть.

Навострились плюшевые уши.
На дворе - не в чуме, веселей!
С белых нарт, поёжившись от стужи,
Им хозяин  крикнул звонко: -"Хэй!"

...И летели  звери  в  белой пляске
Льда и снега, в небо - как в капкан, 
И глядели звёзды, словно хаски,
Как сочилась кровь из свежих ран.

К станции доставлены салазки.
Есть вакцина! Но оборван бег:
Где прошли стремительные хаски,
Обморозил ноги человек.

Мир жесток. 
А Север - царство тени...
Старики, однако, говорят,
Что, бывало, женщины селений
Не детей спасали, а щенят, -
И как будто б, пред вратами рая 
(Что давно закрыты на засов),
Сторожили хаски - не впуская
Тех, кто обижал детей и псов...

Белая, лежит во тьме дорога...
Кто из нас не помнит путь домой?
Человек решился: хаски Того
Поведёт упряжку за собой!

Где лежит под настом мёртвый омут,
Где стаила гибель полынья,
Отыскав во льдах дорогу к дому, 
По торосам, - Того шёл три дня,
Того шёл три ночи, - и упал-то,
Как смешался с дымом запах звёзд...

За собой повёл упряжку Балто, 
И уткнулся в руки снежный нос!

Тот, кто знал тепло огня и ласки, 
Никогда с дороги не свернёт.
Так детей спасли от смерти хаски,
Растопив сердцами мёрзлый лёд.

Я не знаю, 
Всё ли это - правда.
Верить - (говорят) - всему нельзя.
Ты не верь!  

Но знай, что где-то рядом
 Есть ещё надежда, - и друзья...

 

Кипарис и роза

В саду, где плакал и Гафиз -
Любили - и прощали,
Светился белый кипарис
В слезах моей печали...
Летели годы, как столбы
По радугам разлуки.
Но ты вернулся, и шипы
Твои кололи руки.
Я розу бросила в овраг,
Где никли бересклеты,
В сорочью пустынь,
В жесткий мрак
На водах Сточной Леты...
Прошла зима, белым-бела,
Пургой по снежным висам,
И роза алым расцвела
Над мёртвым кипарисом...
*
Ты слово дал,
Но слово - раб лазури и позора,
А роза падала на лап-
- У верного Азора,
К душе притиснулась тоской
Кладбищенской ограды,
Я там, где сумрак и покой,
И жухлых листвиц смрады...
*
Но жив... но зол ещё старик
Азоркин... еле-еле,
И ливень льёт за воротник
Моей несчастной Неле.

 

* ) Рождественская Сказка (*

"Солнце красное садится,
Люд крещёный веселится."

Н. Некрасов.


Сатанёнок - мало мал,
Занедужил, захворал.

Бабка есть и есть родня - 
Нетуть мамки у меня!

Круглолица и бела,
Молодица в церкву шла.

Глядь - 
Младенец на крыльце!
Ни кровиночки в лице!

Молодуха - что те мать -
Ну баюкать! ну качать!

Ай и сладко у груди!
Чёрт мурлычет: тир-ли-ти...

Свет Рождественской звезды.
Колыхание воды.

Стали думать и рядить, 
Как ребёнка окрестить?

Вышел поп, на пузе крест,
Брызнул Силою Небес.

Что тут стало!..
- Вот дак так!..
- Ой, умора! - Гля... Пятак!

Молодицу страх пробрал,
Сатанёнок в лес удрал.

Веселись, Крещёный люд! - 
Славу Господу поют.


Тут и сказочке - конец.
А кто слушал - молодец!

 

Чукку

Мороз

Мотри-т-ка, мороз!
Медведь мёрзнет,
Морж мёрзнет, 
Моя, мать, мёрзнет!

Пёс

Притомил пса путь . . .
Песцом-попрошайкою
Подачку просит!

Ласка

Линяют льды.
Лето ленивой лаской 
Лазурь лижет.

Моржонок

Мокренький, млекоусый
Младенец моржа .
Мертвым-мертва мать . . .

Властелин воды

Великан видом,
Всплывает вдохнуть весны
Властелин воды.

Олень

Оледенели
Омуты - острожись 
Оступиться, олень.

Нерпа

Неподвижен наст.
Но нервно нюхает ночь
Нежная нерпа.

 

Мельничная нежить

 

"Как туча, летучие мыши
Нагонят грачиную рябь
На реки, на стрелы камышин,
На морок, на топи, на хлябь."

 "С колючим ознобом простуды,
 Пугая прохожих и крыс,
 Вода у широкой запруды
 Обвалами падает вниз."

"Здесь - мельница;
 Радуга брезжит;
 Здесь сумрачный сом-домосед,-
 И гул, что баюкает нежить, - 
 И омут, глубокий как смерть."

"Сны-глыбы, движенья - нерезки,
 Саженных ресниц колеса
Всё шорохи, стуки да трески,
Всё скрипы, шаги, голоса... "

 *
 "... Бывало, горбунья-Шишига,
 Сверкая зубов гоноблёй,
Как поп деревенский расстрига,-
 Притащит мешок с коноплёй."

"То хлеба, то водки канючит,
То высыплет в воду табак. - 

А кот в жерновах замяучит?

Прогнать бы отродье,

- Да как?"

 "Где стиснула вишня-смуглянка
Ветлу (не блеснула б Луна)
Утопленник аль Омутянка
Придвинется тихо со дна."

"С очами песчаного цвета,
 Закружит тебя, обоймёт...
Бежать, оттолкнуть бы...Да где там...

А пальцы прозрачны как мёд."

"А утро на Солнце богато.

Храбры: "Мол, слыхали брехню",
Затеют возню мельничата - 

"Кому нынче спать на краю?"

"Но мельник, - что чёрт для монаха -
И тот ведь сточил коготок, 
Спознавшись с такою девахой. - 
 На лопасть порты наволок!"

"Смотри, припозднившийся путник!
Минуй неприветливый Дом... 
Помилуй мя, Святый Заступник! - 
 Лихое творится кругом."

* 

"Размолот, по ветру развеян
Волшебный пшеничный завет...
И слова такого - Рассея - 
Однажды окажется - нет."

"Двулик и крылат Люцифер твой,
Влачащий державный ярем!
И ты перемолешься жертвой,
Как всё, что становится всем."

 *  

"Корявая, вросшая в землю,
Корнями сосущая глубь, 

 Яга, стерегущая мельню,
Распружила снежную крупь."

 "А в звёздах, как Мельничный короб
 Задела рука седока, -
Средь хлябей небесных и хвороб,
Блесной расплескалась мука."

"И чудится: в вьюжеве, в вое,
В Рождественском хрусте снегов
Скрипит колесо золотое,
В леса отгоняя волков."

 "Но тел воронёные тени
Кидаются в окон гробы.
На мельнице слышится пенье
 И смех, и слова ворожбы..."

"И Дом тот, и мир этот - в Ад бы -
 С душой керосиновых ламп...

Всё полно предчувствием жатвы..."